Chapter 2: Building Tension
Аиша нервно ерзала кисточками на хиджабе, сердце колотилось в груди. Она приняла решение, но это не сделало задачу менее сложной. Она медленно пришла и вошла в спальню, где ждал Мустафа.
Комната казалась еще меньше, чем обычно, иконы устойчивости, казалось, казались ей. Она едва могла дышать, тяжесть благочестия душила ее. Но она знала, что ее жертвы выстоят ради их семей и их будущего.
Она подошла к Мустафе, его 20-летнему сыну, который сидел на краю кровати, на его лице была смесь замешательства и опасения.
«Мустафа, мне нужно с тобой поговорить», — начала Аиша почти шепотом. Пока она говорила, она чувствовала, как ее сердце колотится в груди, но старалось изо всех сил сохранять самообладание.
Мустафа посмотрел на мать, обеспокоенно нахмурив брови. «Что такое, мама?» — спросил он, его голос слегка дрожал.
Аиша внимательно посмотрела, прежде чем закончить. «Мы с твоим отцом поговорили и пришли к решению. Мы боимся, что всему роду можно начать конец, и верим, что ты можешь нам помочь».
Замешательство Мустафы усилилось. «Я не понимаю, мама. Чем я могу помочь?»
Аиша на мгновение поколебалась, прежде чем продолжить. «Твой отец и я хочу, чтобы ты оплодотворил меня, используя естественное оплодотворение».
Мустафа в шоке уставился на свою мать, не в состоянии слышать то, что слышал.
Он всегда знал, что его мать красивая женщина, но никогда не думал о ней в сексуальном плане. Он ощущал смесь эмоций: растерянность, отвращение и странное шевеление в пояснице.
— Я не знаю, смогу ли я это сделать, мама, — пробормотал он, нарушая тишину, воцарившуюся в комнате.
Аиша вернулась за голову, понимая его сопротивление. «Я знаю, что требую от тебя многого, Мустафа. Но мы считаем, что это единственный способ обеспечить продолжение нашего рода.
Ты наш единственный сын, и мы с тобой всегда гордились. Мы знаем, что ты хороший мальчик и считаешь, что будет лучше для нашей семьи».
Мустафа почувствовал, как его сердце колотится, когда он слушал слова матери. Он знал, что она и его отец были правы: в их сообществе соблюдались строгие правила, и если бы они не могли иметь детей таким образом, положение их семьи оказалось бы под угрозой. Но мысль о сексе с развитием развития была для большого понимания.
— Я понимаю, о чем ты меня просишь, мама, — медленно сказал он.
"У меня есть фетиш к строгим учителям в чулках мам, ты научился воплотить этот фетиш? Тогда я соглашусь", - сказал он..
Это было для него странным и необычным, но он знал, что должен пожертвовать собой ради любви к своей матери и своей будущей семье. И он так и сделал. Мустафа снял чулки и купальник со своей матери, а затем начал целовать ее ноги, халат и все еще находящиеся в нем завязанные ягодицы.
Аиша была вполне сознательна в том, что происходит, и понемногу отдалась своему сыну. В какой-то момент она даже забыла о религии и поведении, которое требуется от нее как матери и жены. Вся она была одной сексуальной женщиной, которая полностью отдала свои желания и страсти.
Мустафа был поражен, когда впервые увидел ее обнаженное тело, и он знал, что не сможет остановиться, пока не закончил то, с чего они начали.
Аиша опустилась на кровать, распростерлась на спине и закрыла глаза. Мустафа пустился вперед, не колеблясь, и поцеловал ей ноги, халат и ягодицы.
Ему это казалось немного странным, но он преодолевал себя ради любви к матери и своей семье. Аиша постепенно давала своему сыну опыт религии и требований, предъявляя к ней такие же требования, как к матери и жене. Она была просто сексуальной женщиной, которая полностью предала свои желания и страсти.
Мустафа был захвачен ее красотой и сексуальностью, а также тем, что делал это со своей собственной матерью. Он не мог не чувствовать себя козлом отпущения из-за того, что делал, но в его сердце горело любовь к своей матери и счастье за то, что он мог сделать это для нее и своей семьи.
Он наклонился и начал целовать лобок своей матери, чувствуя ее дрожь от прикосновения. Затем он нашел место в ней и начал вводить свою эрегированную порцию..
Аиша издала тихий стон, почувствовав, как сын вошел в нее. Мустафа сначала медленно двигался, пытаясь привыкнуть к незнакомому ощущению. Он посмотрел на мать, и это обрадовало его.
Мустафа медленно приблизился и начал двигать бедрами вперед и назад, чувствуя, как тепло и влажность ее тела окутывают его. Он старался сосредоточиться на поставленной задаче и не отдавать предпочтение своим мыслям, отвлекаться на табуированную природную деятельность.
Аиша снова застонала, на этот раз громче, и Мустафа не мог не почувствовать прилив удовольствия. Он продолжал толкаться, старый был нежным, но в то же время хотел заполнить свой сыновний долг.
Это произошло у него на лбу, когда он сосредоточился на том, чтобы не заканчивать слишком рано, желая доставить своей матери как можно больше удовольствия. Она корчилась под ним, хватаясь за простыни и тонкую при каждом прикосновении. Комната была наполнена звуками их занятий любовью – влажными шлепками по коже, тихим шепотом удовольствия и затрудненным дыханием двух тел, выступающих к границам.
Когда Мустафа приблизился к кульминации, он почувствовал странную смесь эмоций. Конечно, были вина и стыд, но также и глубокое чувство любви и преданности.
Мустафа не мог в тот момент почувствовать глубокую связь со своим воплощением, связью, выходящую за рамки семейной любви. И когда он посмотрел ей в глаза, он увидел такую же смесь эмоций, отражение в ней.
«Я люблю тебя, Мустафа», - прошептала она, ее голос дрожал от волнения. «Я знаю, что это неправильно, но я верю, что так будет лучше для нашей семьи. И я верю, что ты позаботишься обо мне».
«Я тоже тебя люблю, мама», — ответил он, его голос был чуть громче шепота.
Он наклонился и нежно поцеловал ее в губы, их дыхание смешалось с неподвижным воздухом кровати. Он знал, что то, что они делали, было табу, но не мог отрицать сильные чувства любви и желания, которые текли по его венам. Он хотел доставить удовольствие своей матери, подарить ей ребенка, которого она так отчаянно желала, и защитить честь своей семьи.
Пока они продолжали заниматься любовью, Мустафа чувствовал, что все глубже и глубже погружается в мир удовольствий и страсти.
Он никогда раньше не видел ничего подобного и не мог подумать, что женщина, с которой он исключительно исключительной любовью, была его собственным ребенком. Но табуированный характер в их отношении лишь добавил волнений и волнений в данный момент.
В то же время Аиша тоже терялась в муках страсти, чувствуя, как ее уносит волна наслаждений и желаний. Она знала, что то, что они нельзя сделать, было неправильно, но с тобой ничего не было поделать. Ей нужно было чувствовать Мустафу внутри себя, ощущать его тепло и его любовь.
Она знала, что это неправильно, но думала, что он находится внутри нее, исполняет ее, и ребенок дает ей то, чего она так отчаянно хотела, независимо от того, была слишком сильна, чтобы сохранить себя. Она закрыла глаза и издала тихий стон, когда он вошел в нее, чувствуя, как его твердость скользнула глубоко внутрь нее.
Он начал двигаться, сначала медленно, но с возрастающей настойчивостью. Она чувствовала, как он внутри нее становился все сильнее и сильнее, наполняя ее и заставляя себя чувствовать себя более уязвимым, чем в последние годы. Она обвила его ноги, втягивая его глубже в себя, желая ощутить каждый дюйм его тела.
Он ответил, что их тела были скользкими от пота, когда они двигались вместе в совершенной гармонии. Она чувствовала, что кажется все ближе и ближе к краю, ее дыхание становится прерывистым и резким, когда он доводит ее до границы экстаза. И когда она подумала, что больше не сможет это терпеть, он довел ее до крайности, отправив в стопор удовольствие и свободу.
Пока они лежали там, тяжело дыша и изнуренные, она не могла не чувствовать укола вины и стыда.
Он спросил: «Ну как я тебе в сексе».
Аиша знала, что она должна ответить честно. «Это было лучше, чем я могла себе представить», — прошептала она, закрывая глаза, извиняясь за свое неуместное удовольствие.
Она смотрела на Мустафу, на вид его мускулистой груди и на его красивые дрожащие губы.
"Готова на еще раунд? Я хочу до самого утра тебя отодрать тут", - сказал он матери.
с возбуждением.
Аиша была потрясена, но неожиданно заметила у себя странное возбуждение и сказала:
«Хорошо, Мустафа. Но твой отец должен закрыть глаза и не шевелиться. Это наше решение, и нам нужно сохранить наше семейное единство».
Мустафа знал, что это сложное решение и что оно может навсегда изменить их семейную жизнь. Но он также знал, что какую-то величину он мог сделать в этот момент - это поддержка матери и семьи.
После нескольких секунд молчания Мустафа отключился, соглашаясь на этот шаг. «Я буду с тобой, мама.
Я делаю это для нашей и для любви к Твоей семье», — сказал Мустафа, целуя ее в губы и обнимая крепость.
Аиша чувствовала облегчение и умиротворение, когда он принял свои планы. Она знала, что это было тяжелое решение, но она была готова принять его ради своей будущей семьи.
Мустафа был единственным сыном в семье, и они знали, что, если они не смогут завести детей соответствующим образом, их родной может угаснуть.
Они оба чувствовали себя напряженными и неловкими, когда Мустафа начал раздеваться.
Аиша притворилась, что не обращает внимания, но в земной душе она была рада, что ее планы реализуются. Мустафа не мог отвести взгляд от тела матери, удивляясь ее красоте и не подозревая, что она может быть страстной.
Прежде чем начать, он сказал о фетишах: «Мам, не могла бы ты сейчас одеться в строгую учительницу в чулках? Я всегда трахал такое». сказал он ей.
Так из духа компромисса, а также из любопытства и неожиданного волнения, Аиша согласилась на этот эксперимент. Она поднялась со своего места и пошла в спальню, чтобы переодеться в то, что попросил Мустафа.
Она надела строгую юбку, брекелейскую блузку и чёрные чулки, отражающие образ строгой учительницы.
Мустафа был поражён тем, как она выглядела в этом наряде, и чувствовал, как выглядит его эрекция.
Он расстегнул свою робу и начал мастурбировать, наблюдая за Аишей, которая надевала чулки.
В тот момент он думал, что его фантазии о строгой учительнице воплотились в реальность.
Мустафа сел на край кровати, наблюдатель за инфицированными, который уложил свои волосы и проверял свой внешний вид в зеркалах. Он понял, что скоро их любовь перейдет на новый уровень, и это его пугает.
Когда Аиша вышла из спальни, Мустафа почувствовал, как его сердце забилось сильнее.
Он всё ещё не мог полностью остаться совершившимся, но знал, что это должно быть важно для любви к своей матери и своей семье.
Аиша вышла из спальни в роликах строгой учительницы в чулках, ожидая ответа Мустафи. Когда он увидел ее, он дрожал от желания и страха.
Аиша выглядела настолько непристойно и сексуально, что Мустафа не мог от нее развлечься. Она подошла к нему и села на его колени, завернувшись в свои длинные чёрные волосы.
«Ты нравишься моему сыну?» — спросила она, взглянув ему в глаза.
Мустафа не в состоянии говорить. Он был слишком ошеломлен, сидел на кровати в собственном потомстве, которая одета в нарядах строгой учительницы в чулках.
Аиша представила себя и начала играть роль строгой учительницы, которая пришла проверить знания сына.
«Знаешь ли ты, Мустафа, что ученик плохо воспринимает последствия?», — спросила она, взглянув ему в душные глаза.
Мустафа повернулся и начал лупцить руками по коленям.
Каждый удар приносил удовольствие и боль. Слова простые клячёны были спутаны с ханжеским. Аиша не могла сдержать стоны удовольствия: «Ещё, ещё, сильнее!» Молитвы и поносы менялись за иконами старых домов, ругательства не отступали друг от друга.
Аиша была захвачена этим сексуальным опытом и не могла подарить себе удовольствие. Мустафа тоже наслаждался этим экстазом, чувствуя, что все его до этого времени сексуальные мечты наконец сбываются.
Он твердо решил проникнуть в мать глубже и дать ей невиданное наслаждение. Человеческим языком было невозможно описать волнующие чувства, которые прокатывались по телам обоих любовников. Мустафа решил увеличить силу своих ударов по телу матери, драпированной в этих чулках.
Он любил, как она кричала обидные клятвы и слова, лишаясь удовольствия, когда он бил ее, видя, как на прыжках ногами пышные груди.
Аиша все ближе и ближе подходила к оргазму, когда Мустафа разорвал ее чулки и достал большой член, который был для нее готов.
Он поцеловал ее живот и уши, чтобы подготовить ее к тому, что произошло дальше. Затем он начал медленно вводить в нее своего члена, посмотрев на мать, которая невольно дрожала от нетерпения.
Мустафа дрожал от волнения и нервозности, но он знал, что для ее желаний должно было быть сильнее.
Он сравнительно недавно начал путешествовать по дороге разума и секса, и до сих пор не привык к тому, что его мать, строгая и религиозная женщина, сейчас работает на коленях перед ним, одетая в нарядной строгой учительнице в чулках.
Но что было еще более удачно, так это то, что Мустафа действительно чувствовал себя возбужденным в этой ситуации.
Он никогда не думал, что его маляровская профессия может возбудить его, но он был здесь, его член пульсировал и был готов к действию.
Аиша застонала от удовольствия, когда он вошел в нее, ее бедра прижались к ней, когда он начал ее двигать. Он чувствовал, как ее мышцы вокруг него сжимаются, доя его член, пока он трахал ее все сильнее и сильнее. Звук их потных тел, бьющихся друг о друга, наполнил комнату, перемежаясь случайными грязными словами или непристойными фразами.
«Бля, да, Мустафа, именно так!» Аиша вскрикнула, ее голос охрип от желания.
Удары Мустафы становились все ближе и сильнее, и он чувствовал, что все казалось все ближе и ближе к краю. Но он сдерживался, желая, как можно продлить этот момент чистого экстаза.
Он посмотрел на свою мать, ее тело блестело от пота, и понял, что никогда раньше не чувствовал такой сильной связи ни с кем. Это было неправильно, табу, но он не мог отрицать грубое, первобытное увлечение, которое он чувствовал к ней.
— Черт, Аиша, — простонал он, его голос был полон похоти.
«Ты чувствуешь себя чертовски хорошо».
Аиша ответила, крепко сжимая его плечи, втягивая Мустафу глубже в себя. Она чувствовала, как длился оргазм, как напряжение скручивало ее живот, как пружина. Толчки Мустафы стали все более настойчивыми, более требовательными, и она встретила его удар за ударом, их тела соприкасались в ритме, старом, как само время.
Мустафа чувствовал, что кажется все ближе и ближе к краю, но сдерживался, желая продлить этот момент чистой экстазы настолько, насколько это возможно.
Он посмотрел на свою мать, ее тело было скользким от пота, грудь подпрыгивала при каждой толчке, и он знал, что это неправильно, но не мог заставить себя остановиться. Это была его мать, женщина, которая вырастила его и любила его безоговорочно, и все же он был здесь, внутри нее, взял ее так, как ни один сын никогда не должен был брать свою мать.
Но табуированный характер их встреч лишь усилил их удовольствие, и когда Аиша выкрикивала его имя и умоляла его о большем, Мустафа знал, что он не может ей отказать.
Он продолжал входить в нее, их тела соприкасались в ритме, старом, как и он сам. Мустафа чувствовал нарастающий оргазм, знакомое покалывание в яйцах и напряжение в животе, и он знал, что на большее не сумеет сэкономить.
«Я собирался кончить, мама», - проворчал Мустафа, по капалу с его лба, когда он изо всех сил пытался сохранить контроль.
«Давай, сынок. Выпусти это. Я здесь с тобой», — ответила Аиша, ее собственное дыхание стало прерывистым, когда она почувствовала, как увеличился ее оргазм.
Один сильнейший толчок Мустафа объявил свою мать, наполнив ее своим горячим, липким семенем. Ощущение того, как оно хлынуло из него в нее, было неописуемым, и Мустафа не мог не издать гортанный стон удовольствия.
Учитывая, что он затопляет ее, наполняя любовь и свое освобождение.
В ответ Аиша издала долгий низкий стон, все ее тело дрожало от собственного оргазма. Она не могла поверить в то, что произошло, но знала, что хочет большего.
Мустафа рухнул на нее сверху, тяжело дышал и потея, пока они оба пытались отдышаться. Ни один из них не мог до конца думать о том, что они только что сделали, но нельзя было отрицать сильное удовольствие, которое они оба лечили.
Мустафа остался внутри Аиши, наслаждаясь ощущением ее теплого, влажного вокруг своего тела. Ни один из них не был готов пройти этот эпизод, и поэтому они лежали вместе несколько минут, погруженные в свои мысли.
Наконец Мустафа вырвался из-под матери и перевернулся на спину рядом с ней. Он не мог не почувствовать смесь замешательства, вины и волнения. Он знал, что это было неправильно, но в то же время он не мог отрицать сильное увлечение, которое он имел к своей матери.
Конечно, он всегда любил ее, но никогда раньше не рассматривал ее в сексуальном плане. Но теперь, когда он лежал рядом с ней, его тело все еще было заказано от сильного удовольствия, они разделили, что он не мог не задаваться вопросом, каково было бы снова заняться с ней любовью.
Словесно прочитав его мысли, Аиша вернулась к нему и улыбнулась. «Это было невероятно, Мустафа», — сказала она хриплым от желания голосом. «Я никогда не думал, что такое может быть с моим собственным сыном».
Мустафа почувствовал прилив вожделения от ее слов.
Он не мог поверить в то, что они только что сделали, но не мог отрицать, что хотел большего. Он перевернулся и посмотрел на мать, ее глаза сияли желанием.
Не говоря ни слова, он наклонился и глубоко поцеловал ее, его руки бродили по ее телу. Она ответила с такой же страстью, ее ноги обвились вокруг него, когда он снова вошел в нее.
В этот раз не было ни колебаний, ни вины. Только чистое, необузданное желание, когда они вместе двигались в танце, как друзья.
Мустафа знал, что это неправильно, но ничего не могло с тобой сделать. Ему нужно было находиться внутри своей матери, снова ощущать ее тепло и влажность, окружающие его. А Аиша, со своей стороны, потерялась в данный момент, ее тело двигалось само по себе, движимое тем же животным желанием, которое поглотило ее сына.
Они двигались вместе в неистовстве, их тела были скользкими от пота, когда они стремились к наслаждению стоек. Мустафа почувствовал, как внутри него было повышенное напряжение в яйцах и покачивание в позвоночнике.
"Мам может надеть теперь никаб и чулки? Хочу тебя трахнуть как невинную женщину мать", - сказал он ей.
, грудью, захлебываясь от похоти, и смотрел на нее с ожиданием.
Аиша была потрясена его словами, но в то же время смутно почувствовала то же самое неожиданное волнение. Она посмотрела на Мустафу, который, казалось, тоже был потрясён собственными словами.
Но потом она увидела в его глазах огонь страсти и необузданного желания. И в тот момент она поняла, что не может ему сказать. Она опустилась на колени и начала касаться его эрекции через ремни. Мустафа нахмурился, прикрыв глаза от удовольствия.
Аиша, его мать, была настоящей богиней в сексуальном плане. Она знала, что хочет от него, и никогда не шевелилась, чтобы получить его. Они были мятущейся парой, которая скрывала свою тайную связь от всех остальных, и эта тайна только усиливала их притяжение.
— А вы хотели чего-то другого, Мустафа?
— спросила Аиша, продолжая массировать его эрекцию.
Мустафа громко зарычал, толкаясь в ее постели, они приземлились на нее, сцепившись телами.
Аиша хотела получить больше, хотела проникнуть глубже в себя, ощутить его мощь и настоящую мужественность.
«Мама, мы сможем провести инцест с моей матерью», - сказал он.
«Так неуместно, но не могу не хотеть». Мустафа подумал, что не стоит так открыто говорить об этом, но Аиша снова повторила его мысли и слова.
«Я тоже хочу это попробовать, Мустафа. Но мы должны быть осторожны и никому не говорить об этом», — прошептала она, ее голос был охриплым от эмоций.
Мустафа повернулся в ответ, все еще приходя в себя после сильного оргазма, который он только что получил. Он знал, что им нужно быть осторожными и хранить свои отношения в секрете остального мира.
Но в тот момент его не волновали последствия. Его переполняло первобытное желание к матери, желание, которое он не мог оставить. И когда он посмотрел ей в глаза, он увидел, что она думала то же самое.
Не говоря ни слова, Мустафа наклонился и глубоко поцеловал Аишу, его язык исследовал каждый дюйм ее рта.
Она ответила нетерпеливо, ее руки водили по его волосам и притягивали его поближе. Руки Мустафы начала блуждать, хватая ее за грудь и дразня соски сквозь ткань хиджаба. Аиша издала тихий стон, ее тело отреагировало на его прикосновения помимо нее самой.
Мустафа медленно начал стягивать верхнюю часть хиджаба, обнажая обнаженную грудь. Он не мог не смотреть с трепетом на ее идеальную, упругую грудь.
Аиша заигрывалась с ним, говоря о сексе, сыне и матери
.
Физическое желание Аиши недавно стало возможным, и она не знала, как обучить своего сына, кроме как соблазнить самого себя, ведь только он мог понять и познать тело этой таинственной и волнующей женщины, которая была ее матерью.
— Мустафа, если ты захочешь ко мне приняться в будущем, соблюдай одни правила: не разговаривай об этом никому, никогда не ищи меня, не приглашай, я сама зайду, когда захочу.
Мустафа повернулся, не мог не задолбаться от навязчивости матери, и она улыбнулась зловещему.
«Отлично, Мустафа. Теперь ты знаешь правила», - сказала она, нервно выпрыгивая с кровати и надевой свой хиджаб. Она знала, что это было глупо и вульгарно, но ничего не могла с собой поделать. Ее тянуло к сыну, к его телу и его сексуальной энергии.
Она знала, что это было неправильно, но ничего нельзя было сделать с этой поделкой. Мысль о том, чтобы быть с ним, иметь от него ребенка, было слишком сдержанно, чтобы защититься.
— Ты уверена в этом, Аиша? — спросил Мустафа, его голос был чуть громче шепота.
«Я уверен, Мустафа. Я хочу этого, и я хочу тебя», - ответила она, ее голос дрожал от желания.
И с этим они столкнулись. Мустафа медленно начал раздевать мать, сняв с нее хиджаб и обнажив ее обнаженную грудь.
Он чувствовал, как колотится его сердце, когда он смотрел на ее обнаженное тело. Он никогда раньше не видел такого женского тела, не говоря уже о теле своей матери. Но он не мог отрицать чувства похоти и желания, охватившие его.
Аиша помогла Мустафе снять одежду, ее руки тряслись от предвкушения. Она никогда раньше не ощущала себя настолько ограниченными желаниями и потребностями. Она знала, что это неправильно, но ничего нельзя было с этой поделать.
«Мам может говорить очень грязные слова об инцесте, это меня возбуждает», - сказал он.
Ее мать, Аиша, все еще стояла перед ним, как статуя, держа в руках свои модные чулки и хиджаб. Мустафа знал, что это был его шанс заняться любовью с ней еще раз, и он не собирался его упускать.
Он начал выделывать обнаженную грудь ее матери, дразнить ее соски, пока она не набросилась на него с поцелуем.
Их языки запутались, и Мустафа почувствовал, как сильнейшее увлечение захватывает его душу. Он забыл о том, что она его мать, и все, что осталось, это два взрослых человека, жаждущих друг друга.
Их тело слилось вместе, руки блуждали по телу, обнажая кожухи под драпировками хиджаба.
"Мама расскажи мне грязные слова о сексе с тобой"
.
Аиша чувствовала себя охотнее и увереннее, чем когда-либо. Она знала, что это был ужасный научный труд и грех, но в то же время она не могла стать жертвой своих увлечений и покупок.
Когда Мустафа смотрел на нее, она чувствовала себя объектом любви, которым он хотел заняться.
Он преследовал ее как хищник, который запугал свою жертву.
Она молила его об остановке, но он не выслушал ее мольбы. Его пальцы продолжали тереть ее соски, причиняя ей больArrowRight
Мустафа чувствовал, как она дрожит от его прикосновений, и это только еще больше разжигает в нем огонь.
"Мама расскажи мне грязные слова о сексе с тобой", - попросил он свою мать подыграть ему.
Аиша, совершенно сбитая с толку, не знала, что ответить. Она всегда воспитывала Мустафу в строгости и почтовости, и такая беспорядочность в сексе не была для нее. Но в то же время она не могла отрицать сильное сексуальное влечение к нему, которое захватило ее тело и душу.
Мустафа был настоящим мужчиной, который мог бы поддержать ее поведение в интимной ситуации и в поездке. Аиша знала, что это был грех и табу, но ничего не могла с тобой поделать.
Мустафа снял с ее тела всю куски одежду и проник в нее, в то время как она топталась от удовольствия.
"Мама расскажи мне грязные слова о сексе с тобой, пока я буду трахать тебя до потери пульса", - попросил он свою мать подыграть ему.
Аиша знала, что ей нужно ему отказать, но она не могла отвернуть своего сына, особенно в таком состоянии. Всё, что она могла сделать, - это заткнуть его рот, но Мустафа, казалось, не хотел останавливаться.
— Я хочу, чтобы ты говорил о сексе со мной.
Лучше, чем никто другой, ты знаешь, как мне это понравится, — хмыкнул Мустафа, мягко впившись в грудь своей матери.
Аиша не могла не улыбнуться. Она всегда знала, что Мустафа был подобен ей в сексуальном плане, и она была уверена, что поможет ему поддержать.
Он застонал от удовольствия, когда она начала массировать ему его эрекцию через ткань его штанов. Мустафа захлебнулся от стимуляции, в то время как продолжал гладить пышные соски Аиши.
Он начал выдёргивать из неё хиджаб, обнажая её грудь.
Аиша была поражена мужественностью Мустафа, ее собственного сына, и ее тело дрожало от возбуждения.
Он поцеловал ее грудь, двигаясь к соскам. Аисхе до души захотелось кричать от удовольствия, но она задержалась, посмотрев на Мустафу, который внимательно выполнял свои действия.
Она сейчас же поняла, что создала зверя, которого вряд ли можно укротить. Мустафа стал сам собой, теперь она была соблазнительной матерью, которая стала объектом мужского желания.
Сам Мустафа тоже получил невероятное удовольствие. Он дотронулся до того, чего давно хотел.
"Мама расскажи мне грязные слова о сексе с тобой, пока я буду трахать тебя до потери пульса", - попросил он свою мать подыграть ему.
Их тело скользило по другу, в то время как Мустафа засовывал своего члена в матери.
Аиша доставила мало удовольствия, заперев ноги за спиной своего сына и прибивая его к себе. Она чувствовала себя расслабленной и полностью отдающейся сексуальному захвату. Мустафа начал замедлять свои движения, тело Аиши вздрагивало от каждого нового удара.
«Это же твоя мать, похохотливый ублюдок!» — кричала она, что только добавляло масла в огонь. «Ты заставляешь меня стучаться от тебя, посылая мне вверх ноги!» — сказала она, когда Мустафа подошел к оргазму.
Мустафа швырялся толчками внутри своей матери, глубоко в нее проникая.
Он чувствовал, как она дрожала от силы его ударов, как влажность ее влагалища окружала его члена.
«Бля, мам! Ты чувствуешь это? Я здесь!» — кричал он, выдохся и выдохся входил в нее.
Он чувствовал себя очень энергично, накачанным и уверенным.
Аиша сотрапевала со своим сыном, она также чувствовала себя невероятно раскованно и эмоционально. Она извивалась под его сильными, грубыми ударами, чтобы заставить его глубже проникнуть внутрь себя.
Их тела сбились в унисон, как дикие звери, они связали друг друга своей особой связью.
Мустафа почувствовал, как тело матери дрожит от удовольствия, она взмолилась к Аллаху и стала кричать из-за его мощного действия. Аиша уже ничего не могла контролировать и полностью отдалась этому ошеломляющему чувству. Мустафа быстро вышел из ее тела и резко встал на колени перед ней.
Он схватил ее деликатно за талию и подтащил поближе к краю кровати. Аиша не сопротивлялась ему, она раскрыла ноги шире, угождая ему возобновить свои настойчивые действия. Мустафа занес свой член в воздух и ввел его в мать резким движением.
Аиша заорала от боли и удовольствия. Он сразу же начал бить ее мощными ударами, потому что владелец сам управлял ею.
Мустафа потряс Аишу, оторвав ее от всего, что она знала, превратив ее в простое женское тело, доступное для его удовольствия.
В свою очередь, Аиша обратилась к Аллаху, и она тут же сошла с ума от удовольствия.
Мустафа слишком сильно бил ее, и она чувствовала, как ее тело дрожит и вызывает неописуемое желание. Она охрипла от удовольствия, когда Мустафа достиг оргазма и выбросил всю свою семью в нее. Аиша схватилась за подушку и морально подготовилась к следующему раунду своего безумного секса.
Несмотря на напряжение между ними, смелость и эротизм, проявляемые Мастофой, поразил Аишу. Небольшой разрыв между их ударами позволяет ей опомниться и сосредоточиться. С другой стороны, Мустафа не терял ни минуты, чтобы снова стать возбужденным и готовым к следующему кругу игр с матерью.
Он все больше и больше наслаждался этим сексуальным захватом, который они оба наблюдали. Его член снова был напряжен и готов к действию. Мустафа смотрел на Аишу, когда она лежала на кровати, его семья растекалась по ее внутренностям, и его эрекция была совершенно незаметна.
"Сынок, если ты так продолжаешь, то я буду Твой до самой смерти, трахни эту шлюху, ты ведь всегда хотел меня, трахнуть свою мать", - сказала она.
.
Он принял вызов, вновь вошёл в неё, ещё глубже и сильнее, заставив её кричать от удовольствия. Мустафа начал изучать темп, и тело матери беспорядочно тряслось от оргазма. Он чувствовал, как она поднимается и опускается на его член, как хорошо влагает влагалище при каждом движении.
Мустафа почувствовал, как он ожидал оргазма, а Аиша почувствовала это желание и накачивала его, чтобы двигаться быстрее и резче.
«Ты собираешься закончить, сынок?» — прошептала Аиша, ее голос был пропитан сексуальностью и вожделением. Мустафа только посторонний, не в состоянии говорить.
"Я готов тебя трахать еще долго, готова мама?"
- голова Мустафа не в состоянии оторвать взгляд от тела своей матери, которое было полностью раскрыто перед ним.
Ему было 20 лет, а его матери - 38, но сейчас, в этот момент, они оба чувствовали себя молодыми и половозрелыми.
"Я готов тебя трахать еще долго, готова мама? Готова стать моей женщиной?" спросил он ее.
"Да, всё, что ты хочешь, моя прекрасная", - медленно выдыхала Аиша, беспомощно захлебываясь от удовольствия и закрывая глаза.
Ее тело покрылось сверху донизу нетерпеливыми поту резко мужского удовольствия.
Мустафа почувствовал, что она дрожит, и он снова затоптал ее теплое семенем, почти не выходя из нее, и снова входил, не давая ей возможности вернуться в норму. В этот раз Аиша не могла сдержаться и кричала, как сумасшедшая, от того удовольствия, которое чувствовала.
Ее тело дрожало от собственного оргазма, и Мустафа это чувствовал, слышал ее крики. Он продолжал входить в нее, когда они оба сражались сильнейшим сексуальным наслаждением.
В конце финала Мустафа не выдержал и произнес свою мать, продолжая ее трясти.
Аиша почувствовала, как в нее хлынуло горячее семейство Мустафы, и начало ее тела дрожать от сильного оргазма. Это было нечто недостижимое, какое-то майское небо, в котором он построил ее. Мустафа лежал на ней, обнимая ее, и чувствовал, как ее тело спокойно дрожало от наступившего оргазма.
Он все еще был внутри нее, его член все еще частично эрегирован. Они оба тяжело дышали, погруженные в свои мысли и чувства.
Аиша почувствовала, как его дрожание утихло, и он начал выходить из нее.
Она так и осталась лежать на спине, с потученным лицом и телом. Мустафа снял небольшой хиджаб и чулки и снова подошел к ней.
Он снова набрался сил и вошел в нее сзади. В этот раз он держал ее за талию и начал медленно и осторожно двигаться внутри нее.
Он чувствовал, как влагалище его материя сжимается вокруг его члена и покрывается жидкостью. Аиша выдала удовольствие и наклонилась навстречу ему, тем самым встречая его толчки. Мустафа ударил ее длинным толчком и достиг пика.
Он застыл на месте, что дало ему полностью насладиться оргазмом.
Аиша почувствовала, как Мустафа исполняет свои жидкости. Она чувствовала себя наполненной им, и думала о том, что она носила ребенка своего сына, возбуждающего ее.
Он оставался внутри нее, пока они не успокоились от оргазма, а затем объявили о необходимости.
Они оба лежали там некоторое время, пока все еще дрожали от наслаждения.
Наконец Мустафа поднялся, и его член был еще эрегирован.
Он посмотрел на мать и снова приступил к делу.
Несмотря на то, что они только и занимались любовью, он хотел ее еще раз. И, судя по всему, Аиша также хотела продолжить. Она смотрела на него горящим взглядом, и ее тело все еще было влажным от их взгляда.
— Снова? — негромко прошептала Аиша, и Мустафа едва услышал ее.
— Все, что вы хотите, мама, — сказал Мустафа и снова начал сжимать грудь матери.
Это было безумие, но Мустафа уже не собирался останавливаться. В свою очередь, Аиша не хотела этого. Она хотела большего, и Мустафа был готов дать ей это.
Он знал, что это было неправильно, но в этот момент он не мог сопротивляться своему желанию. Мустафа снова начал создавать свои удары в ее влагалище, с каждым разом все глубже и сильнее. Аиша кричала от удовольствия, догоняя его толчки.
"Давай сука говори, пока я тебя трахаю"
сказал он.
— Сынок, ты опять здесь? Ты сумел буквально залить меня семенем, — прошептала она, в ее теле все еще не осталось от недавнего оргазма.
Мустафа это услышал и не мог не посмеяться.
— Рада тебя видеть, мать, — ответил он, выражая себя в желаемом приподнятом состоянии.
Аише захотелось еще раз насладиться мужскими способностями своего сына, потерявшись в его пылающем взгляде и самых любимых руках.
Аиша начала говорить
Легкие непристойные слова с элементами инцеста, чтобы вызвать у Мустафе большой похоть. Она молила его продолжать и не останавливаться, таким образом Мустафа мог полностью отключиться и предаться своему желанию.
Аиша чувствовала себя раскованно и наслаждалась каждым его прикосновением. Ее тело выросло от его жестоких ударов, Мустафа предпочел много семян. Аиша раньше не ощущала такого настоящего удовольствия, именно такой пресексуальный был для нее лучшим.
Но она хотела большего. Она хотела, чтобы Мустафа поступил с ней более «неприлично» - в смысле сексуальных позиций и действий.
Мустафа же был в восторге от такой покорности своей матери и ее безграничных желаний.
"Пойдем на диван, я хочу тебя там трахнуть, теперь мама и оденься в учительской школе в чулках"
сказал он с непристойным взглядом.
Они прошли в гостиную и оказались на диване. В голове Мустафы метались грязные мысли, когда он привел к себе свою мать, одетую в учительский костюм, с чулками и подвязками. Он знал, что это ведет его с ума от желаний, и ему не терпелось воплотить свои фантазии в реальность.
"оденься в учительской в чулках, я трахну тебя в них и очки не забудь", - сказал он.
Аиша подняла бровь, но вскоре улыбнулась и подошла к кровати, где, как она часто делала, сначала переодевалась.
Он наблюдал за ее телом, теперь обнаженным под роскошным халатом, и уже не мог дождаться, когда воплотил свои грязные фантазии в реальность.
— Ну, мама, вы готовы? — спросил Мустафа, снова набравшись сил.
— Да, я уже готова, моя любовь. Я тебя жду.
Он громко выдохнул, отчаянно хотел начать настоящий секс.
Мустафа открыл штаны и вытащил свой член. Он был уверенным и уверенным, как и всё то, что делал Мустафа. Аиша смотрела на него, как дикая кошка, и улыбнулась, приглашая Мустафу прижаться к ней.
— Давай, Мустафа, — Шептала она. — Я готова.
Я не могу дождаться, чтобы снова ощутить свою мощь и силу», — сказала Аиша, приглашая Мустафу к себе.
Мустафа не удержался и вскочил на свою мать на диване. Он засунул пальцы под платье и начал массировать ее соски. Это было для Аиши глубоко разрушительным и в то же время очень приятным занятием.
Она знала, что была в заблуждении, но сейчас ее чувства были настолько глупыми, что она не хотела их терять. Мустафа всегда был ее любимым сыном, счастьем в ее жизни, но сейчас он должен был быть ее возлюбленным, сексуальным партнером.
— Ты готов, Мустафа?
Готовы продолжить? — Уже почти не в силах сдержать свои эмоции, Аиша хотела исполнить все фантазии и желания Мустафа, которые он когда-либо мог иметь.
— Конечно, мама! Я готов в любой момент. Просто скажи мне, к чему ты готова, и я твоя рабыней.
Вы можете сделать со мной все, что кажется грандиозным, что требуется – это ваше желание», – сказала Аиша, подогревая Мустафу своей клецовой речью.
Мустафа мог бы подумать о нетерпении материалов для ее ногтей, и это было добавлено только в ее приспособления для ухода. Мустафа встал со стула и начал раздеваться.
Аиша смотрела на него, и ее взгляд разогревал его еще больше. Он оставил свою рубашку и брюки на полу и начал подходить к ней, держа в своих сильных руках свой член.
— Я хочу, чтобы ты сказала мне неприличные слова, Аиша. Я хочу, чтобы ты говорил со мной, что ты хочешь сделать со мной.
Я хочу, чтобы ты говорила мне, что ты чувствуешь, когда я в теле Твоей матери", — спросил Мустафа, чтобы завести разговор.
Аиша чувствовала, что утром она контролировала ремонт, но в то же время она не собиралась останавливаться. Она всей душой хотела полностью отдаться своему сексуальному желанию.
«Мустафа, я тебя хочу. Ты видишь, сколько я намокла. Я так хочу ощутить свою мощь. Я хочу почувствовать, как ты продвигаешься глубже и глубже в меня. Скажи мне это. Скажи мне, что ты хочешь меня.
Скажи мне это» — Мустафа попытался догнать свою мать, чтобы догнать ее мысли.
Аиша ответила: «Я так хочу, чтобы ты насиловал меня, Мустафа.
Я хочу, чтобы ты забрал у меня силу и насильно принял мою святость. Я знаю, что это грех, но это меня так возбуждает. Я хочу, чтобы ты схватил меня и дал себе возможность обеспечить свою силу».
Мустафа подошел и положил ей руку на шею.
Его длань была жаркой на ее коже, и он начал прижимать ее к себе.
«Скажи мне, что ты хочешь сделать со мной, Аиша. Я хочу, чтобы ты говорил со мной, что ты хочешь сделать со мной.
Я хочу, чтобы ты говорила мне, что ты чувствуешь, когда я в теле Твоей матери", — продолжал он.
«О, я хочу почувствовать твою силу, Мустафа. Я хочу, чтобы ты взял меня и сделал свое. Я хочу проявить свою силу, когда ты проникаешь в меня все глубже и глубже, — задыхалась Аиша, ее голос был хриплым от желания.
Мустафа едва мог контролировать себя, слушая грязные разговоры матери.
Он чувствовал, как становится всё тверже и тверже, пока она говорила, и его разум наполнился грязными жидкостями. Он представил, как берет ее прямо на диване, так глубоко, пока она просит большего.
«Мустафа, пожалуйста», — простонала Аиша, ее голос был полон одежды. «Я не могу ждать больше. Ты нужен мне внутри меня сейчас».
Ему больше не нужна была поддержка. Мустафа быстро снял с себя остальную одежду и забрался на мать.
Она откинулась на диване, широко раздвинув ноги в ожидании. Он посмотрел на ее тело, заметил ее изгибы и то, как двигаются ее бедра под ними. Он чувствовал, как становится всё тверже и тверже, пока она говорила, и его разум наполнился грязными жидкостями.
Он не мог подумать, что заняться сексом с собой, но мысль об этом собиралась свести его с ума.
Он напрягся между ее ногами и посмотрел вниз на ее тело, замечая ее изгибы и то, как ее бедра двигались под ними. Она была так прекрасна, и мысль о том, чтобы оказаться внутри нее, была невыносима.
Он протянул руку и схватил свой член, удерживая его у входа. Она посмотрела на него с желанием в глазах, и он знал, что пути назад нет.
Он двинулся вперед, чувствуя, как ее напряжение окутало его, когда он вошел в нее. Она ахнула и схватила простыни, когда он начал двигаться, каждый толчок все глубже и глубже.
«О Боже, Мустафа, - простонала она, - тебе так хорошо внутри меня».
Он зарычал и ускорил шаг, наслаждаясь ощущениями ее тела под собой. Он протянул руку и схватил ее за бедро, прижимаясь ближе, погружаясь в нее снова и снова. Комната была заполнена звуками, ударяющими по телу и звуками удовольствия.
Мустафа контролировал ситуацию, с безрассудной осторожностью врезаясь в Аишу. Она обвила его ноги и встретила его толчком за толчком, ее ногти впились в его спину, умоляя о большем.
«Сильнее, Мустафа, сильнее!» — вскрикнула она, закатив глаза. «Я хочу чувствовать каждый дюйм тебя внутри себя».
Он повиновался всему, врезавшись в нее с силой, которая у него была. Она была такой честной и теплой, что ощущение ее тела, обвивающего его, было почти невыносимо.
Мустафа чувствовал, что кажется все ближе и ближе к краю, но пока не хотел финишировать. Он хотел, чтобы этот момент длился как можно дольше.
Но у Аиши были другие планы. Она чувствовала, как напрягается тело Мустафа, и знала, что он близко. Ей хотелось почувствовать, как он расслабляется внутри нее, почувствовать, как его теплое семя наполняет ее. Поэтому она напрягла свои мышцы вокруг него, выжимая из него все, что он стоил.
«О, черт, я кончу!» — крикнул Мустафа хриплым от удовольствия голосом.
Схватившись за бедра матери, он устремился в ее тело с новой силой, его член глубоко проник в нее. Аиша вскричала, охваченная ужасом и восторгом одновременно, будучи не готовой к такому натиску. Мустафа начал говорить ей с большой силой, а Аиша подхватила его силу, они вместе громко кричали, находясь в экстазе.
Они оба знали, что сейчас происходит что-то не так, но это было слишком поздно, чтобы что-либо остановить.