Chapter 1: The Wrong Mouth at 37,000 Feet
В бизнес-классе было темно, если не считать синего свечения экранов. Игорь лежал на трёх креслах, вытянувшись, как на неудобной кушетке. Кожа под спиной была тёплой, липкой. Пахло кофе, лаком и чьим-то дорогим парфюмом. Он не спал, а дремал, в полусне, где гул двигателей превращается в далёкий прибой.
Они летели в Дубай. Дима и Кира сидели впереди. Или сзади — Игорь уже не помнил. Он помнил только, как Дима хлопнул его по плечу и сказал:
— Я к хвосту, разомнусь. Если уснёшь — не храпи, а то стюардесса подумает, что у нас тут медведь.
Кира уже спала, поджав ноги, накрывшись тонким пледом. Она приняла мелатонин и полбокала шампанского. Игорь тогда подумал: счастливые. А я третий лишний в командировке, который будет таскаться с ними по моллам и делать вид, что ему интересно смотреть на золотые унитазы.
Потом он перебрался на пустой ряд. В бизнес-классе было всего несколько пассажиров. Никто не возражал. Он снял ботинки, ослабил ремень, положил руки на грудь. Экран погас.Он закрыл глаза.
Его разбудило давление.
Сначала он решил, что у него на груди сидит кошка. Потом — что это сон. Потом почувствовал колени по обе стороны от головы. Тёплые, гладкие. И ткань. Лёгкая, смятая. Платье. Сандалии? Нет, босая. Пальцы ног касались его плеч.
Он открыл глаза.
В темноте он увидел только силуэт. Женские бёдра над его лицом. Запах — цветочный, знакомый, с ноткой пота и шампанского. Кира.
Она сидела на его лице. Не на груди. На лице. Её платье, то самое жёлтое, с мелким рисунком, было задрано до пояса. Трусы — он не сразу понял, были ли они — спущены до одного колена или просто отодвинуты. Он чувствовал её жар. Влагу. Она двигалась медленно, ритмично, вперёд-назад.
— Дима… — выдохнула она.
Игорь застыл.
В голове пронеслось всё сразу: что делать, что говорить, какого чёрта, почему она не поняла, почему он не остановил, почему его тело реагирует быстрее, чем мозг. Он хотел сказать: «Кира, это я». Но рот был занят. Буквально.
Если он сейчас издаст звук, она подскочит. Закричит. Разбудит весь салон. Дима прибежит. Стюардесса. Позор. Конец дружбы. Конец командировки. Может, конец брака. Игорь лежал и лихорадочно искал выход. Выход был только один: сделать так, чтобы она кончила, слезла и ушла обратно, ничего не заподозрив. Он скажет потом, что спал. Абсолютно. Как убитый.
Он закрыл глаза и поднял язык.
Она вздрогнула. Застонала тише, но глубже. Её бёдра качнулись навстречу. Игорь подумал: я попал в очень плохой ситком. Но раз уж я здесь… Он провёл языком по кругу, мягко, потом сильнее. Она была солёной и сладкой одновременно. Он чувствовал, как её клитор набухает под кончиком языка, как она сжимает колени. Её дыхание сбивалось. Она шептала что-то — не слова, а обрывки. «Да… вот так…»
Игорь старался не думать о Диме. Не думать о том, что утром они будут пить кофе и обсуждать перелёт. Не думать о том, что он, тридцатипятилетний мужчина, лежит на трёх креслах и вылизывает жену лучшего друга, потому что боится неловкости. Он просто делал. Ритмично. Терпеливо. Как будто это была медитация. Очень странная медитация.
Она начала двигаться быстрее. Её колени сжали его голову. Игорь почувствовал, как её тело напряглось, как дрожь пошла по животу. Ещё немного. Ещё чуть-чуть. Он хотел, чтобы всё закончилось быстро и чисто. Он хотел, чтобы она ушла.
Но что-то в нём — то ли глупое любопытство, то ли желание отомстить за нелепость — потянуло язык ниже. Через промежность. К заднему проходу. Он не планировал. Просто скользнул.
Кира замерла.
Её бёдра застыли. Дыхание оборвалось. И в тишине, где-то между гулом турбин и стуком его сердца, она произнесла:
— Дима, ты никогда так не делал.
Игорь замер тоже. Его язык всё ещё касался её. Руки лежали вдоль тела. Он не дышал. Он смотрел в темноту между её ног и понимал с холодной, кристальной ясностью: она всё ещё не знает, кто под ней. Она всё ещё думает, что это её муж. Она приняла его молчание за согласие, его язык за эксперимент, его тело за тело Димы.
А Дима в это время, наверное, спал в другом ряду. Или ходил в туалет. Или смотрел фильм. И не подозревал, что его жена только что открыла новый горизонт в лице его коллеги.
Игорь медленно убрал язык. Он не знал, что делать. Сказать «это не Дима»? Сделать вид, что не понял? Он лежал, вжавшись в кресло, и чувствовал, как её пальцы впиваются в спинку кресла над его головой. Она не двигалась. Она ждала. Она думала. Может быть, она уже поняла. Может быть, до неё дошло, что голос был не тот. Или тембр дыхания. Или просто интуиция.
В салоне бизнес-класса мигнул синий экран. Где-то в хвосте самолёта заплакал ребёнок. Стюардесса прошла по проходу, толкая тележку с напитками. И в этом свете, в этом звуке, в этой нелепой тишине между двумя людьми, которые не должны были оказаться в такой позе, Кира наклонилась ниже. Её волосы коснулись его лица. Она прошептала:
— Игорь?
Он не ответил. Сердце ударило в горло. Вот оно.Сейчас. Или никогда.
Она медленно поднялась. Платье упало на место. Она сделала шаг назад, в проход, и свет от экрана на секунду поймал её лицо. Раскрасневшееся. Растерянное. И ужасно, ужасно красивое. Она смотрела на него сверху вниз. Он лежал, придавленный к креслам, с открытым ртом и полным отсутствием оправданий.
— Ты… — начала она.
Но тут в конце салона появился Дима. Бодрый, с бутылкой воды, в наушниках на шее.
— О, вы проснулись! — сказал он слишком громко. — Я там с парнем из бизнес-зала разговорился, он тоже в Дубай, но на конференцию по логистике. Скука смертная. А вы чего оба вскочили?
Кира обернулась. Игорь сел. Между ними повисла пауза, в которой можно было услышать, как где-то в багажном отсеке перекатывается чей-то чемодан.
— Я… — Кира сглотнула. — Я воду искала.
— Вода у меня, — сказал Дима и протянул ей бутылку. — А ты чего такой? — он посмотрел на Игоря. — Лицо красное, как будто ты анекдот вспомнил.
Игорь вытер губы тыльной стороной ладони. Вкус всё ещё был на языке. Он посмотрел на Киру. Она смотрела на него. В её глазах был страх. И ещё что-то. Что-то, от чего у Игоря пересохло в горле.
— Просто сон, — сказал он. — Кошмар. Будто я забыл, зачем мы летим.
Дима засмеялся и сел рядом с женой. Кира не двинулась. Она стояла в проходе, сжимая бутылку, и её пальцы побелели.
А Игорь подумал: вот теперь и начинается настоящая командировка.
Он посмотрел в окно. За стеклом была чёрная ночь и редкие огни городов внизу. Самолёт летел на восток. Где-то через пять часов они выйдут в жаркий, влажный воздух Дубая. И всё это — отель, конференция, ужины, лифты, коридоры — будет теперь не просто командировкой. Это будет минное поле. И он только что наступил на первую мину.
Кира села. Дима что-то рассказывал про логистику. Игорь кивал. Но перед его глазами всё ещё стояли её бёдра, сжатые колени, шёпот. И фраза, которая теперь застряла у него в голове, как заноза:
«Дима, ты никогда так не делал».
Он закрыл глаза. Сон не шёл. Впереди был Дубай. Впереди был Дима. Впереди была Кира. И где-то в этом треугольнике теперь торчал он — с языком, который знал слишком много.
Он услышал, как Кира открутила крышку. Вода зашипела. Дима зевнул. Экран над ними погас. И в темноте Игорь почувствовал на себе её взгляд. Долгий. Тяжёлый. Оценивающий.
Он не обернулся. Но понял: она не забудет. И он тоже.
А самолёт всё летел. И до посадки оставалось ещё слишком много времени.